Pavel Filippov (emdin) wrote,
Pavel Filippov
emdin

Categories:


Его крутило и крутило, мир кругом и все мысли о нём растянулись длинными разноцветными полосами, из-за которых что-то мерно ухало и от каждого такого уханья сердце падало и мир проваливался ещё ниже в какой-то бесконечный колодец. Илья пытался зацепиться за какую-то понятную подробность в том, что его окружало, расммотреть и как-то осознать происходящее, но любая конкретная мысль или вопрос сразу превращались в разноцветные пятна и растворялись в бесонечном вращении. Уханье стало чаще, в нём появились различимые высокие и низкие частоты, смены ритма и интонации. В конце-концов стало понятно, что это чей-то голос, как будто записанный на плохой советский магнитофон. Илья вспомнил зелёный глазок бобинного магнитофона, на который несколько лет записывали его детские высказывания, старорежимный микрофон из железа, ткани и пластика, фактуру и цвет которых современная дизайнерская мысль тщетно пытается воспроизвести, тяжёлые клавиши из чего-то, похожего на слоновую кость, железную пластинку с названием фирмы и даже то, что это был "магнитофон второго класса" — Илья так до сих пор и не понял, что такое первый и третий класс в этом случае. Илья ещё несколько секунд пытался вспомнить, как же назывался магнитофон и что за название фирмы было написано летящим шрифтом на железной пластинке, но тут понял, что слышит разборчивый голос, а сам сидит на траве в каком-то саду, вокруг темно, над ним горит лампа, вокруг неё вьётся мошкара, земля прохладная, дует ветер, а перед ним установлено что-то вроде школьной доски, перед которой стоит некто, обращённый к Илье спиной. Всё это он не увидел, а именно что понял, причём понял и то, что лампа не освещает человека у доски.

— Ошибкой было бы думать, — говорил лектор, что жители нашей страны имеют малейшее отношение к происходящим в ней политическим, экономическим и социальным потрясениям. Любые попытки заложников исторической науки объяснить наблюдаемые процессы результатами человеческой деятельности не выдерживают никакой критики. Война, реформация или экономический кризис могут быть объяснены и объясняются десятком различных причин и факторов, причём количество теорий, как правило, равняется числу историков, которые призваны истолковать то или иное происшествие. При этом эта так называемая историческая наука не отвечает главному критерию, по которому принято судить, является ли некая область наукой или разновидностью гадания по бараньей лопатке, а именно — она не в состоянии предсказывать сколько-нибудь важные потрясения в жизни государства. Объяснить случившееся, произвести на свет миллион спекуляций, протащить очередную теорию — сколько угодно. Однако, историки пасуют при попытках минимального просчитывания ситуации на несколько шагов вперёд, область, в которой, для сравнения, биологи, физики и врачи достигли впечатляющих высот. Это не говоря уже о том, что современная историческая наука превратилась в идеологическую обслугу тех или иных политических течений, которые пытаются поставить себе на службу прошлое.

Илья заметил, что на периферии его зрения появились какие-то серебристые огоньки, но каждый раз, когда он скашивал на них глаза, они пропадали. Лектор, тем временем, отпил из непонятно откуда взявшегося стакана, по—прежнему стоя к воображаемой аудитории спиной и продолжил.

— Причины полного банкротства сторонников историзма кроются в изначально неверных посылках. Народные массы, простите мне это неаппетитное определение, имеют к судьбе своей страны не большее отношение, чем капли воды к судьбе океан, которое они составляют. Страна — это мета-организм, который кардинально отличается по свойствам от своих составляющих элементов. Океан может исчезнуть, если все капли вдруг решат высохнуть, но такое решение лежит за рамками доступного им поля решений. Чуть ближе к истине подошли экономисты, которые решительно отодвинули в сторону историков с их волей народа и ролью личности в истории и внимательно взглянули на график нефтяных цен.

Лектор достал откуда-то плакат и ловко укрепил его на доске. На плакате была изображена ломаная линия с отложенными по горизонтальной оси годами.

— Вот, обратите внимание. Вот это, — он ткнул пальцем в середину графика, — послевоенный подъём. Вот это, — палец переехал правее, — золотые годы застоя. А вот это, — палец постучал по впечатляющему перелому вниз, — свобода, демократия и весь этот нынешний дурдом, который, прошу мне поверить на слово, закончится, как только кривая поднимется обратно хотя бы вот сюда, — палец прочертил невидимую горизонталь выше перелома. — Дальнейшее развитие ситуации тоже небезынтересно, но лучше вам пока об этом не знать, ей-богу, крепче будете спать...

Илья уловил в речи докладчика характерное замедление темпа, сулившее скорое завершение, которое он научился вычислять на лекциях в университете, когда скука была уже совсем невыносима и изучение партийных, то есть, вырезанных на партах лозунгов уже нисколько не развлекало. Однако он ошибся.

— Но и эта теория далека от истины. Нефтяной пульс — это всего лишь один из признаков, по которым можно, так сказать, отслеживать состояние организма. Но это не причина происходящего в нём. Повлиять на мета-организм может только особое тонкое воздействие, которое войдёт в резонанс, преломится и отразится в душах миллионов граждан и заставит их бессознательно сформировать среду в соответствии с полученным ими сигналом. Разумеется, подобное воздействие невозможно спланировать, запрограммировать или сделать сколько-нибудь осмысленными для человеческого ума. Хаотическое на первый взгляд движение атмосферных потоков создаёт ветер, который поднимает бурю. Бурные волны бьются о берег, создавая на песке узоры поразительной красоты. Так же и вся человеческая история в банальной, событийной её части, является побочным продуктом особого движения атмосфер, которое существует и действует вне нашего обыденного сознания, создавая прекрасные и бессмысленные узоры, которые затем силятся разгадать поколения историков.

Илья обратил внимание, что огоньки уже не пропадают, когда он смотрит на них и их становится всё больше. Лектор засунул руки в карманы и заговорил тихо и серьёзно, отвернувшись от доски.

— Например, за все перемены, которые произошли и ещё произойдут в нашей стране в последние двадцать пять лет, ответственные всего два человека — Алексей Рыбников и Сергей Курёхин. Именно они сформировали тот мир, который мы ошибочно считаем продуктом некой равнодействующей миллионов воль. Разумеется, их воздействие на ткань реальности никак не связано с качеством, оригинальностью и десятком других мнимых критериев, которыми принято оценивать музыкальное творчество. Природа этого воздействия никак не изучена, хотя существует множество спекуляций о его психологической или биологической природе. Истинная теория этого воздействия много проще, но её изучение находится вне рамок нашего курса. Примем как данность, что именно их музыка привела во взаимодействие подземные механизмы этого мира. Механизмы эти запущены и перепрограммировать их сможет только следующий невольный демиург или демиурги, которые поднимут новую бурю...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments